25.05.2023 Заседание ЛИТО ДЕРЕВЕТЕР

Сам являющийся поэзией
25 апреля, несмотря на загадочно рекордное по немногочисленности заседание, ЛИТО «Дереветер» случилось максимально мистическим. Одно добирается Другим. Официальная причина объяснима – почти весь семинар участвовал за день до этого в многочасовом Всемирном фестивале памяти Генриха Сапгира. А вот внутренняя причина видится скорее замыслом самого мира. Всё-таки ошеломительность спецгостя «Дереветра» и его аура настолько мощна, что может прилететь заранее во многие умы, принеся вихрь непредсказуемости и резкий поворот реальности каждого.
Те, кто дошли, не вышли прежними и уж точно ни о чём не пожалели. Почётным гостем «Дереветра» в этот раз был один из самых ярких, артистичных и провокативных авторов Санкт-Петербурга Дмитрий Чернышев. В Википедии вы сами можете прочесть об этой таинственной фигуре: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A7%D0%B5%D1%80%D0%BD%D1%8B%D1%88%D0%B5%D0%B2,_%D0%94%D0%BC%D0%B8%D1%82%D1%80%D0%B8%D0%B9
Вот какую статью написал про Событие соведущий «Дереветра» поэт и многослойный пронизывающий насквозь литературовед Алексей Ларионов:

(Ольга Туркина, Владислав Черейский)

Bonne étoile

25 апреля в гостях у ЛИТО «Дереветер» побывал Дмитрий Чернышев. Человек, как про таких говорил Ходасевич, сам являющийся поэзией. Впрочем, в эпоху перформативного  искусства и приевшегося реди-мейда, этого было бы недостаточно, чтобы указать на самобытную творческую позицию. Поэтому, как бы ни было это дерзко для почитателей указанного автора, я предпочту оставить за занавесом эксцентричную подачу текстов (до определённого момента). Дмитрий – идеолог литературной школы «Синкаге-рю» (согласно учению Википедии). И, как и одноимённая школа боевого искусства, представляет из себя эклектический набор японской клюквы и физических воздействий, так функционируют и тексты автора. Если на стихи Чернышева взглянуть чистым незамутнённым взглядом архаика, читателю предстанет очередная потуга в авангард 20-го века. Тот авангард, который предстаёт обывателю формалистскими экспериментами, модернистской апелляцией к языку, как к «живому», к наследию классики, к «злободневному». Но эстету, достойному быть занесённым в «читатели Чернышева», стоит взглянуть на саму форму как на аморфную структуру, обретающую векторность и означаемое лишь в содействии в силовом поле контекста.
Примером может послужить следующий текст:

Я — «Ижора».
Вижу «Тирпиц».
Открываю огонь

Для тех, кто не понял:

Je suis “Ijóra”.
Je vois le navire de ligne
“Tirpitz”.

— FEU!

Использование французской речи, в пейзаже столкновения реки Ижора и линкора Тирпица, позволяет тексту уйти от простого переосмысления притчи о реке и океане – текст подцепляется в миф о французском сопротивлении и, содрогаясь Марсельезой, уводит нас маршем к столкновению свободы со своей узурпацией. Но и на этом не заканчивается наше путешествие. Ведь возникшая выше романтизация противостояния, кичливая «аристократичность» французского языка в русской культуре, приводит нас к диспозиции иронической ухмылки, из которой река и океан, а с ними и весь свободолюбивый пафос, кажутся пресытившим пошлостью софизмом. Так, в маленьком тексте, Ижора, покинув пространство обыденного, вознеслась до сакрального и была развенчана, объявлена старым идолом. Вышеприведённый пример дан вам лишь в качестве недогматической демонстрации того, как функционирует авангард в аквариуме метареализма Дмитрия Чернышева. И переход этот осуществляется по щелку пальцев, что, по-моему, и является центральным методом автора.
Но не нужно путать такие тексты с герменевтическим продуктом. Автор не требует от читателя поиска «глубинных смыслов». Напротив, задача этих текстов аналогична задаче симулякра: создать идейный каркас, на который читатель насадит символы сам. Для иллюстрации стоит привести ещё текст Чернышева.

Памяти фон Визина
Игорю Дудинскому

А теперь нам осталось
только нанять мускулистых статных лакеев
и разъезжать в портшезах
             у Высшей Школы Экономики,
выкрикивая на разные голоса:
— Вот до чего довела нас
Гадкая Болонская система!

Герменевтик в противостоянии с этим текстом неминуемо будет повержен. Нервно он будет шарить по биографии литератора, потом догадавшись, он вспомнит о «не хочу учиться…», переведя текст в иронию над образовательными (или прочими) институтами. Но текст данного автора – это набранное из вырезок газет письмо похитителя – похитителя интертекстов. Показав нам знак одной системы, он сменяет его элементом из абсолютно иной, не позволяя накрутить в стих всю вереницу гомеровских кораблей. Так, приведённый выше стих, обвиняет читателя в замещении своей сексуальности образованием, не оставив следов для прокурора.

В этом мне увиделась и цель перформативности Чернышева. В качестве притянутого за уши сравнения, представьте, что перед вами возникла картина Михаила Ларионова «Весна». Вы лихорадочно ищете цель увязать фигуры с ритуалами, присущими времени года, вы видите в примитивизме отсылку к хтоническому. А тем временем, за вашим рассудком в картине, прикинувшейся гимном пробуждения жизни, перцепция пронесла контрабандой историю про разрывающих плоть ангелов и пожирание деревьев, про деструкцию жизни. Уловка ради искренности.
Чернышев со своей изощрённой и тревожащей консерватора подачей, обманывает, усыпляет раздумьем. Перед нами трюк, выдающий себя за фокус, за магию, где наше внимание сосредоточено на процессе, покуда результат вычищает карманы.
Но автор на подобное отвечает:

самое плохое в чёрной магии
что она — действует.
стоит только щёлкнуть пальцами!

И щёлкает пальцами.

Ведущий ЛИТО «Дереветер» Алексей ЛАРИОНОВ

Присутствовали Ольга Туркина, Елена Филиппова, Дмитрий Чернышев, Алексей Ларионов, Гера Констан, Геннадий Булин, Владислав Черейский, Борис Орлов и другие загадочные гости.